Медицина на борту корабля

Судовые врачи получали патент от Морского министерства, обычно освоив своё дело еще до выхода в море, часто через ученичество, а не получив медицинскую степень, хотя к концу 18 века в ряды флота вошло гораздо больше врачей с дипломами новых медицинских школ в Глазго и Эдинбурге, что значительно улучшило качество медицинской помощи на борту военных судов.

После назначения на корабль они некоторое время служили помощниками судовых врачей, прежде чем получить повышение до судового врача. На борту они выполняли обязанности как врачей, так и собственно хирургов, отвечая за всех больных, раненых и травмированных, независимо от звания.

Большинство пациентов обращались к судовым врачам в помещении, получившее название «лазарет». Обычно под него выделяли небольшое пространство, огороженное парусиной или перегородками, где хватало места для нескольких больных моряков, а также для хирургического стола, медицинского оборудования и лекарств.

В дежурные обязанности судового врача входило лечение любого мыслимого недуга, от обычных зубных болей и морской болезни до фурункулов и абсцессов. У моряков встречались и обычные физические травмы, включая переломы, вызванные падениями, или сотрясения, вызванные ударами головой о низкие палубные бимсы или падающими предметами. Матросы также нередко получали внутренние разрывы или грыжи в результате ежедневного подъёма и спуска бочек и других тяжёлых предметов.

Из-за совместного проживания экипажа в стесненных условиях, имелась тенденция быстрого распространения болезней, от гриппа, тифа и чахотки до малярии, холеры и желтой лихорадки в более тропических климатах. Приступы гонореи и сифилиса также были обычным делом после увеселений моряков на берегу. Среди моряков широко распространялась цинга, когда на кораблях заканчивались запасы свежих фруктов и овощей, которые не всегда можно было быстро пополнить. Это лишало моряков существенно более скудного источника жизненно важных витаминов и могло приводить к цинге, симптомы которой включали кровоточивость десен, анемию, общую нехватку сил и истощение. Когда осознали серьезность заболевания, были предприняты меры по лечению пострадавших, но прорыв произошел лишь в середине 18 века, когда шотландский военный судовой врач Джеймс Линд добился успеха, леча моряков, страдавших цингой, лимонами и апельсинами. К 1795 году английский флот для борьбы с этой болезнью начал выдавать во время длительных рейсов регулярные порции лаймового сока, откуда пошло прозвище британских моряков – «limeys».

Также частой причиной смерти была инфекция или «сепсис, даже полученные от небольшой резаной раны на руке. Если травма с размозжением тканей или огнестрельное ранение были достаточно серьезными, чтобы нужно было проводить ампутацию, конечность надлежащим образом отсекали, а артерии и кровеносные сосуды перевязывали лигатурами и оставляли отпасть от культи спустя определённое время, а значит оставалась область вмешательства, подверженная инфекции. Даже если человек переживал первую операцию, всегда оставался серьёзный риск смерти, если начиналась и укоренялась послеоперационная инфекция, вызывая воспаление кожи, возможно переходя в гангрену или, в худшем случае, в столбняк. Ткани и кожа, ставшие гангренозными, можно было удалить во время последующей операции, но столбняк неизбежно превращался в спазм жевательных мышц, а лечение, включая тёплые ванны дважды в день и приём внутрь семян опия, действовало медленно и было далеко не эффективным.

СВОДКА ПО СМЕРТНОСТИ НА АНГЛИЙСКОМ ВОЕННОМ ФЛОТЕ НА 1810 ГОД

В бою пост судовых враче обычно располагался на орлопе (самой нижней палубе), и они отвечали за работу с раненными в порядке прибывания, а не в соответствии с серьёзностью их ранений. В результате они становились чрезвычайно осведомлёнными специалистами по оценке ран и проведению крайне быстрых хирургических операций в стеснённых и часто хаотичных условиях. Часто ампутация выполнялась за несколько минут, что было жизненно важно для выживания пациента и защиты его от шока в то время, когда анестезия ещё не была развита должным образом. До 1804 года судовые врачи должны были использовать только собственные инструменты и медикаменты. Им должны были помогать «фельдшера», неопытные помощники, которые работали в частности во время хирургических операций. Без соответствующего обезболивания или анестезии часто бывало так, что людей с такими серьёзными ранами, что их нельзя было спасти, могли выбросить за борт их здоровые товарищи в качестве акта милосердия.

Во время перестрелки между судами, люди на борту кораблей чаще всего ранили летающие осколки, особенно которые получались от удара вражеского ядра, причём от осколков ран и смертей было больше, чем от ударов самих ядер.

Еще одной распространенной боевой травмой были ожоги различной степени тяжести. Физические повреждения от ожогов часто сопровождались лихорадкой и шоковым состоянием, а также неизбежным развитием инфекции, с которыми судовые врачи боролись, давая пациентам опиаты, принимаемые орально.

Необычная травма, связанная с артиллерийской стрельбой, была известна военным врачам 18-19 веков как «ветер ядра». Пролетая в непосредственной близости от моряка, пушечное ядро ​​могло не оставить видимых ран, но при этом стать причиной мгновенной смерти. Если ядро ​​пролетало рядом с животом, последствия зачастую оказывались смертельными, тогда как пролёт вблизи головы редко приводил к летальному исходу. Причины смерти от такого «ветра ядра» оставались загадкой для врачей того времени, однако можно предположить, что энергия полёта ядра вызывала внутренние повреждения у тех, кто чудом избежал прямого столкновения со снарядом.

Помимо непосредственного лечения членов экипажа, в обязанности судового врача входило поддержание чистоты на корабле – как самих людей, так и многочисленных судовых палуб и помещений. В частности, в лазарете регулярно проводилась фумигация, обычно с помощью сжигания серы. Судовые врачи также следили за исправностью вентиляционных систем, обеспечивавших приток свежего воздуха на нижние палубы.

[Путеводитель по британскому флоту времен Джека Обри]

[Иллюстрация из Ж. Будрио, "74-пушечный корабль", том 4]